Как разные типы медитации влияют на креативность, управление вниманием и выявление противоречий

Доминик П. Липпельт, Бернхард Хоммель, Лоренца С. Кользато, Отдел когнитивной психологии, Институт психологических исследований и Лейденский институт мозга и познания (Лейден, Нидерланды)

Хотя исследований того, как именно различные виды медитаций влияют на эти процессы, пока нет, разные виды медитаций ассоциируются с различными нейронными структурами и различными паттернами электроэнцефалографической активности.

В данном обзоре мы обсуждаем последние результаты исследований медитации и предполагаем, как различные виды медитации могут влиять на когнитивные процессы, а также даем рекомендации по направлениям будущих исследований.

Несмотря на то, что многочисленные исследования показали, что медитация оказывает значительное влияние на различные аффективные и когнитивные процессы, многие по-прежнему рассматривают медитацию как технику, предназначенную в первую очередь для релаксации и снятия стресса.

Помимо того, что медитация действительно позволяет снизить уровень стресса и вызвать состояние расслабления, она также может оказывать значительное влияние на восприятие и обработку окружающего мира и изменять способы управления вниманием и эмоциями. Лутц и др. (2008) предположили, что эффект, который оказывает медитация, может различаться в зависимости от вида медитации, который практикуется.

В настоящее время наиболее изученными видами медитации являются медитация сфокусированного внимания / focused attention meditation (FAM), медитация открытого наблюдения / open monitoring meditation (OMM) и медитация любящей доброты / loving-kindness meditation (LKM). Однако, к сожалению, методологическое разнообразие имеющихся исследований, касающееся характеристик выборки, используемых задач и экспериментального дизайна (внутри группы и между группами, с контрольными условиями и без них), затрудняет их сравнение. В данном обзоре основное внимание уделяется исследованиям медитациям сфокусированного внимания и медитациям открытого наблюдения, а также тому, как эти два типа медитации связаны с различными нейронными механизмами и разным влиянием на управление вниманием, нахождение противоречий и творчество.

Обычно для начинающего медитатора отправной точкой является FAM (Lutz et al., 2008; Vago and Silbersweig, 2012). Во время FAM от практикующего требуется сосредоточить внимание на выбранном объекте или действии, например дыхании или пламени свечи. Для поддержания такого фокуса необходимо постоянно следить за концентрацией внимания на выбранном объекте, чтобы избежать блуждания мыслей (Tops et al., 2014).

После того как практикующие освоят технику FAM и смогут легко удерживать концентрацию внимания на объекте в течение значительного времени, они часто переходят к ОММ. В ходе ОММ фокусом медитации становится само наблюдение за осознанием (Lutz et al., 2008; Vago and Silbersweig, 2012). В отличие от FAM, здесь нет объекта или действия во внутренней или внешней среде, на котором медитирующий должен сосредоточиться. Задача состоит в том, чтобы оставаться в состоянии наблюдения, сохраняя внимательность к любому возникающему опыту, не выбирая, не оценивая и не фокусируясь на каком-либо конкретном объекте. Сначала медитирующий сосредоточивается на выбранном объекте, как в FAM, но в дальнейшем постепенно снижает это внимание, делая акцент на наблюдении за осознанием.

Медитация любящей доброты включает в себя элементы как FAM, так и OMM (Vago and Silbersweig, 2012). Медитирующие сосредотачиваются на развитии любви и сострадания сначала к себе, а затем постепенно распространяют эту любовь на все более "непохожих" других (например, от себя к другу, к незнакомому человеку, ко всем живым существам, которые не нравятся). Все негативные ассоциации, которые могут возникнуть, предполагается заменить позитивными, такими как просоциальная или эмпатическая забота.

Если одни техники медитации требуют от практикующего сосредоточения внимания только на определенном объекте или действии, то другие позволяют осознавать любые внутренние и внешние переживания и ощущения. Таким образом, различные техники медитации могут склонять человека к узкому или широкому охвату внимания. Считается, что наиболее ярко это различие проявляется в отношении FAM и OMM. FAM стимулирует узкий фокус внимания за счет высокой концентрации медитации, в то время как OMM - более широкий фокус внимания за счет разрешения и признания любых переживаний, которые могут возникнуть во время медитации.

В своем фундаментальном исследовании Слагтер и др. (2007 г.) изучили влияние трехмесячного интенсивного обучения медитации випассана (медитации, подобной ОММ) на распределение внимания во времени, что отражается в дефиците "аттенционного моргания" / “attentional-blink”(АВ), который, как считается, возникает в результате конкуренции между двумя целевыми стимулами (Т1 и Т2) за ограниченные ресурсы внимания. После обучения, в связи с приобретением более широкого диапазона внимания, участники демонстрировали меньший дефицит "аттенционного моргания", что свидетельствует об умении распределять ресурсы мозга как на Т1, так и на Т2. Уменьшение размера "аттенционного моргания" сопровождалось уменьшением P3b, вызванного Т1, - мозгового потенциала, который, как считается, является показателем распределенности ресурсов внимания.

В более позднем исследовании, в котором сравнивались медитирующие (обученные методам снижения стресса на основе осознанности) и не медитирующие, было обнаружено, что медитирующие демонстрируют более точное и эффективное зрительное внимание (Hodgins and Adair, 2010).

Медитирующие более точно отслеживали события в задаче на концентрацию внимания и демонстрировали меньшую зависимость от недостоверных сигналов в задаче на селективное зрительное внимание. Кроме того, медитирующие демонстрировали более гибкое зрительное внимание, определяя большее количество альтернативных перспектив на изображениях с несколькими перспективами. В другом исследовании медитаторы, использующие OMM и FAM, сравнивались в задаче на устойчивое внимание (Valentine and Sweet, 1999): Медитаторы ОММ превосходили медитаторов FAM, когда целевой стимул был неожиданным. Это может свидетельствовать о том, что медитаторы, использующие ОММ, обладают более широким диапазоном внимания, хотя обе группы медитаторов не различались по показателям, когда стимул был ожидаемым.

Электрофизиологические доказательства улучшения внимания под влиянием медитации получены в недавнем исследовании, в котором медитирующие в режиме випассаны выполняли задание на слуховые реакции до и после медитации (в одной сессии) и произвольного мышления (в другой сессии; Delgado-Pastor et al., 2013). Сеанс медитации состоял из трех частей. Во-первых, начальная часть самоконтроля внимания была направлена на ощущения от воздуха, входящего и выходящего из тела через ноздри. Во-вторых, центральная часть, в которой внимание фокусировалось на ощущениях от всех частей тела при сохранении состояния нереактивности и принятия. И, наконец, заключительная короткая часть, направленная на формирование чувства сострадания и безусловной любви ко всем живым существам. Медитирующие показали более высокие амплитуды P3b на целевые звуки после медитации, чем до медитации или после сессии без медитации, что, как предполагается, отражает повышенную вовлеченность внимания во время выполнения задания.

В пользу предположения о том, что FAM стимулирует узкий фокус внимания, свидетельствуют результаты нескольких исследований, показавших, что FAM повышает устойчивость внимания (Carter et al., 2005; Brefczynski-Lewis et al., 2007).

Нейровизуализационные данные, полученные Хазенкампом и др. (2012), свидетельствуют о том, что FAM связана с повышением активности в правой дорсолатеральной префронтальной коре / right dorsolateral prefrontal cortex (dlPFC), которая ассоциируется с "повторяющимся выбором соответствующих представлений или повторяющимся направлением внимания на эти объекты" (D'Esposito, 2007, p. 765). Таким образом, в контексте опыта медитации dlPFC может быть вовлечена в многократное перенаправление или поддержание внимания к объекту внимания.

Было бы интересно выяснить, является ли этот паттерн активации уникальным для FAM или другие виды медитации приводят к аналогичному повышению активности в dlPFC. Если dlPFC действительно вовлечена в повторяющееся перенаправление внимания на один и тот же объект, то она не должна быть столь активной во время ОММ, в ходе которой внимание более гибко и постоянно переключается на разные объекты. Однако, если во время ОММ медитирующий достигает состояния осознанности, в котором объектом внимания является (только) само осознание, то dlPFC может снова играть роль в поддержании этого внимания. Аналогичным образом, было бы интересно изучить, как ЛКМ модулирует процессы внимания и активацию dlPFC.

В последующем исследовании Hasenkamp и Barsalou (2012) обнаружили, что в состоянии покоя связь правой части dlPFC с правой инсулой улучшается у опытных медитаторов по сравнению с новичками (Инсула или кора островковой доли. — часть коры головного мозга, находящаяся в глубине латеральной борозды. Кора островковой доли считается ответственной за формирование сознания, а также играет роль в образовании эмоций и поддержке гомеостаза — прим. перев.). Авторы предполагают, что улучшение связи с правой инсулой может отражать усиление интероцептивного внимания к внутренним телесным состояниям. В подтверждение этой идеи в недавнем исследовании сообщается, что тренировка осознанности предсказывает более высокую активность задних отделов инсулы во время интероцептивного внимания к дыхательным ощущениям (Farb et al., 2013). В различных исследованиях было показано повышение тета-активности во время медитации, в первую очередь ОММ-подобных медитаций (например, Baijal and Srinivasan, 2010; Cahn et al., 2010; Tsai et al., 2013; обзор см. в Travis and Shear, 2010). Предполагается, что такое увеличение тета-активности, обычно в средней лобной части, связано с поддержанием интернализованного внимания. Таким образом, аналогичное увеличение тета-активности можно было бы ожидать при ЛКМ, в ходе которой внимание также интернализуется, но не при FAM, где внимание явно фокусируется на внешнем объекте, хотя обычно объектом медитации при FAM, по крайней мере для начинающих, является дыхание, которое является внутренним.

Кроме того, активная медитация (по сравнению с отдыхом) была связана с увеличением функциональной связи между дорсальной сетью внимания, сетью режима по умолчанию и правой префронтальной корой (Froeliger et al., 2012). Таким образом, практика медитации, по-видимому, усиливает связь внутри и между сетями внимания и рядом широко распространенных других областей мозга, отвечающих за внимание, самореференцию и эмоциональные процессы.

Фундаментальным навыком, приобретаемым в процессе медитации, является способность отслеживать фокус внимания, чтобы "перенаправить его" в случае возникновения противоречивых мыслей или внешних событий. Неудивительно, что в ряде исследований уже были отмечены улучшения в мониторинге конфликтов после медитации. Танг и др. (2007 г.) изучали, может ли техника обучения, основанная на медитативных практиках и называемая интегративной тренировкой тела и разума (IBMT; наиболее похожа на OMM), улучшить результаты выполнения задания на внимательность (ANT; Fan et al., 2002).

Задание ANT было разработано для отслеживания трех различных показателей: ориентации, оповещения и нахождения противоречий. В то время как IBMT не оказал влияния на показатели ориентации и оповещения, он улучшил нахождения противоречий. В аналогичном исследовании FAM и OMM сравнивались по эмоциональному варианту ANT. Оба типа медитации улучшили нахождения противоречий по сравнению с контрольной группой релаксации (Ainsworth et al., 2013). Удивительно, но различий между двумя типами медитации не было, хотя предрасположенность к осознанности на исходном уровне (т.е. признак осознанности) также была связана с улучшением нахождения противоречий.

Дополнительные доказательства улучшения выявления противоречий получены в исследовании, в котором изучалось влияние 6-недельного тренинга FAM (по сравнению с релаксационным тренингом и группой ожидания) на задачу определения различий, направленную на изучение связи между нагрузкой на внимание и обработкой эмоций (Menezes et al., 2013). Участники должны были ответить, одинакова ли ориентация двух линий, представленных по обе стороны от эмоционально отвлекающей картинки.

Важно отметить, что испытуемые, прошедшие тренинг медитации или релаксации, совершили меньше ошибок, чем контрольная группа. Более того, количество ошибок было наименьшим в группе медитации, наибольшим - в контрольной группе, а группа релаксации занимала промежуточное положение. Что касается эмоциональной регуляции, то медитирующие показали меньшую эмоциональную интерференцию, чем две другие группы, при низкой концентрации внимания, и только медитирующие показали связь между количеством еженедельных тренировок и снижением эмоциональной интерференции.

В исследовании Xue et al. (2011 г.) участники, не владеющие медитацией, были случайным образом направлены либо на 11-часовой курс IBMT, либо на релаксационный тренинг. По сравнению с релаксационным тренингом в группе IBMT наблюдалась более высокая эффективность сети и степень связности передней поясной коры / anterior cingulate cortex ( ACC ). Поскольку ACC участвует в таких процессах, как саморегуляция, обнаружение помех и ошибок, преодоление тупиковых ситуаций (например, Botvinick et al., 2004), улучшение работы ACC вполне может быть нейронным механизмом, с помощью которого IBMT улучшает выявление противоречий.

В интересном исследовании Hasenkamp et al. (2012) опытные медитаторы занимались FAM в томографе фМРТ и нажимали кнопку всякий раз, когда начинали блуждать мыслями. Момент осознания блуждания мыслей был связан с повышением активности в дорсальной АСС. Таким образом, когда ум начинает блуждать во время медитации, АСС может обнаружить эту "ошибку" и передать ее обратно в сети исполнительного контроля (Botvinick et al., 1999; Carter and van Veen, 2007), чтобы внимание могло быть перефокусировано. Различные другие исследования также показали улучшение работы АСС после медитации (Lazar et al., 2000; Baerentsen et al., 2001; Tang et al., 2009, 2010). Hölzel et al. (2007) сравнивали опытных и начинающих медитаторов во время концентрирующей медитации (подобной FAM) и обнаружили, что опытные медитаторы проявляют большую активность в ростральной части АСС во время медитации, чем новички, хотя эти две группы не отличались по результатам выполнения контрольного задания по арифметике. Аналогичные результаты были получены и в другом исследовании, в котором сравнивались новички и опытные медитаторы (Baron Short et al., 2007), показавшие большую активность в АСС во время выполнения FAM по сравнению с контрольной задачей. Активность в АСС была более последовательной и устойчивой у опытных медитаторов. В связи с этим буддийские монахи демонстрировали большую активность в АСС во время FAM, чем во время OMM (Manna et al., 2010).

Это позволяет предположить, что влияние медитации на АСС и мониторинг конфликтов не ограничивается временными эффектами состояния, а переносится в повседневную жизнь как более устойчивая "черта". Для решения этого вопроса и разделения краткосрочных и долгосрочных эффектов на мониторинг конфликтов необходимо проведение будущих крупномасштабных долгосрочных исследований.

Улучшение выявления противоречий не обязательно влечет за собой повышение активности мозга. В работе Kozasa et al. (2012) сравнивались медитирующие и немедитирующие люди в задаче Струпа, в которой семантические ассоциации слов должны быть подавлены, чтобы вспомнить цвет слова. Хотя поведенческие показатели в обеих группах существенно не различались, по сравнению с медитирующими, у немедитирующих наблюдалась более высокая активность в областях мозга, связанных с вниманием и моторным контролем, во время инконгруэнтных испытаний.

Учитывая, что целью многих техник медитации является контроль автоматического возникновения отвлекающих ощущений, такой навык может стать необременительным при повторных медитациях, что приведет к снижению активности мозга во время выполнения задачи Струпа. Также было показано, что LKM улучшает нахождение ошибок, когда сравнивали группу LKM и контрольную группу в задаче Струпа. Группа LKM быстрее реагировала на конгруэнтные и инконгруэнтные испытания, а разница между конгруэнтными и инконгруэнтными испытаниями (эффект конгруэнтности) также была меньше (Hunsinger et al., 2013). Поскольку LKM включает в себя элементы как FAM, так и OMM, было бы интересно исследовать, как размер эффекта, связанного с LKM, может располагаться между FAM и OMM.

Недавно у медитирующих и немедитирующих сравнивали показатели коркового периода молчания и короткого внутрикоркового торможения в моторной коре до и после 60-минутной медитации (у медитирующих) или просмотра мультфильма (у немедитирующих), соответственно, измеряя тормозную нейротрансмиссию, опосредованную GABA_B-рецепторами, и тормозную нейротрансмиссию, опосредованную GABA_A-рецепторами (Guglietti et al., 2013). Учитывая, что дефициты, связанные с периодами коркового молчания в моторной коре, ранее связывали с психическими заболеваниями и эмоциональной дерегуляцией, измеряли активность в моторной коре. До медитации/мультфильма различий между медитирующими и немедитирующими не было обнаружено. Однако после медитации наблюдалось значительное увеличение активности GABA_B в группе медитирующих.

Авторы предполагают, что "улучшение коркового торможения моторной коры благодаря медитации помогает снизить восприятие угрозы окружающей среды и негативного аффекта за счет нисходящей модуляции возбуждающей нейронной активности" (Guglietti et al., 2013, p. 400). В будущих исследованиях можно выяснить, лежат ли в основе подавления отвлекающих стимулов во время медитации аналогичные механизмы, связанные с GABA, и как различные виды медитации могут оказывать различное влияние на эти процессы.

Научные данные о связи медитации и творчества противоречивы. В то время как одни исследования подтверждают сильное положительное влияние практики медитации на креативность (Orme-Johnson and Granieri, 1977; Orme-Johnson et al., 1977), другие обнаружили лишь слабую связь или полное отсутствие эффекта (Cowger, 1974; Domino, 1977).

Недавно Zabelina et al. (2011) обнаружили, что кратковременный эффект от применения техники mindfulness (в основном ОММ) способствует творческой проработке при высоком уровне нейротизма. Как отмечают Colzato et al. (2012), эти несоответствия могут отражать неспособность провести различие между различными и диссоциируемыми процессами, лежащими в основе креативности, такими как конвергентное и дивергентное мышление (Guilford, 1950).

Соответственно, в работе Colzato et al. (2012) сравнивалось влияние FAM и OMM на конвергентное (процесс поиска одного "правильного" ответа на четко определенную проблему) и дивергентное (процесс, направленный на генерацию множества новых идей) мышление у практикующих медитацию. Действительно, эти два вида медитации влияли на два типа мышления противоположным образом: если конвергентное мышление улучшалось после FAM, то дивергентное мышление значительно усиливалось после OMM. Colzato et al. (2012) предполагают, что FAM и OMM вызывают два различных, в некоторой степени противоположных состояния когнитивного контроля, которые поддерживают совместимые по состоянию стили мышления, такие как конвергентное и дивергентное мышление, соответственно. В отличие от конвергентного мышления, дивергентное мышление выигрывает от состояния контроля, способствующего быстрым "скачкам" от одной мысли к другой за счет снижения нисходящего контроля когнитивной обработки, что и достигается при ОММ.

Исследования медитации все еще находятся в зачаточном состоянии, но наше понимание лежащих в ее основе функциональных и нейронных механизмов неуклонно растет. Однако серьезным недостатком современной литературы является отсутствие исследований, в которых бы систематически проводилось различие и сравнение различных видов медитации в отношении различных когнитивных, аффективных задач или задач на управление мышлением, - это критика, в частности, относится к нейронаучным исследованиям.

Дальнейший прогресс потребует более глубокого понимания функциональных целей конкретных техник медитации и стратегий их достижения. Важно также более систематически оценивать краткосрочные и долгосрочные эффекты медитации, а также (пока не изученное) влияние опыта медитации (который присутствует у практикующих а не начинающих). Например, в некоторых подходах (например, в буддизме) предлагается определенная последовательность приобретения навыков медитации (от FAM к ОММ), но доказательств того, что эта последовательность действительно имеет значение, нет. Более того, нейронные механизмы, лежащие в основе эффектов медитации, изучены недостаточно хорошо.

Интересно, что три основные темы исследований, рассмотренные в настоящем обзоре (контроль внимания, мониторинг производительности и креативность или стиль мышления), предполагают работу расширенных нейронных сетей, что может говорить о том, что медитация воздействует на нейронную связь, возможно, путем воздействия на нейротрансмиттерные системы.

Наконец, интересным может оказаться более систематическое рассмотрение индивидуальных различий. Если медитация действительно влияет на взаимодействие между функциональными и нейронными сетями, то имеет смысл предположить, что чистый эффект медитации на производительность зависит от уровня производительности индивида до эксперимента - будь то компенсация ("худшие" исполнители получают больше пользы) или предрасположенность (некоторые более чувствительны к медитативным вмешательствам).